3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Возмещение морального вреда больницей

Требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, пациент должен доказать лишь факт своих страданий

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2020 г. № 74-КГ19-5).

На это указал ВC РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни «рентгена» ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

Оценить перспективы рассмотрения вашего дела поможет аналитическая система «Сутяжник». В результате анализа текста искового заявления или претензии робот-помощник подберет наиболее релевантную судебную практику.

  • акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон № 323-ФЗ) (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);
  • материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей. По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава. А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;
  • акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и «засиленной» ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

  • обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;
  • неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;
  • при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;
  • однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

  1. сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу;
  2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра. Потому диагноз «травма бедренной кости» врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной. Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили «на всякий случай» ввиду многочисленных хронических заболеваний.

ВС РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

  • из содержания иска усматривается, что требования о компенсации морального вреда основаны на факте некачественной медпомощи (не были проведены необходимые обследования и не установлен диагноз, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение и привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания). Тем самым было нарушено её право на здоровье как нематериальное благо;
  • следовательно, в данном деле юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага, при этом:
  • причинитель вреда (больница) должен доказать правомерность своего поведения,
  • причинитель вреда (больница) должен доказать отсутствие своей вины (ведь законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик, самостоятельно). Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медицинской помощи;
  • потерпевший должен доказать факт наличия вреда – физических и/или нравственных страданий (если это вред моральный);
  • а также потерпевший должен доказать, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;
  • в данном деле суды неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи, и неправомерно освободили ответчика от доказывания его невиновности в неустановлении правильного диагноза (что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение истицы) и в дефектах оказания ей медпомощи (что привело к ухудшению состояния её здоровья);
  • кроме того, утверждая об отсутствии вины больницы, суды не применили к спорным отношениям положения ст. 70 Закона № 323-ФЗ о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи. А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей. В конце концов, именно лечащий врач устанавливает диагноз;
  • в связи с этим суд не выяснил – предпринимал ли лечащий врач все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента? Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь (при том, что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике)?;
  • утверждение суда о том, что истица не предъявляла симптомов, характерных именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пациентка не обладает специальными познаниями в медицине и не может знать, какие жалобы в данном случае являются характерными;
  • тот факт, что в больницу истицу положили в связи с ЧС в регионе, тоже не имеет значения: он никак не изменяет установленный законом порядок оказания медпомощи;
  • нижестоящие суды обосновали свои выводы исключительно заключением СМЭ. Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами. Другими словами, выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора. В таком случае нарушался бы смысл гражданского судопроизводства. Кроме того, и в имеющемся заключении СМЭ отмечены недостатки в оказании медпомощи. Однако вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся, и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, не выносился.
Читать еще:  Жалоба на клевету образец

На какой размер компенсация можно рассчитывать за ошибку врачей

Вам представлена подборка материалов, которая поможет определиться с суммой, на присуждение которой можно будет рассчитывать по иску к больнице о компенсации морального вреда за некачественное или ошибочное лечение.
Но однозначно требуемая сумма компенсации за ошибку врачей должна оцениваться как значительная для Вас и Вашей семьи.

Сколько стоит жизнь в размерах компенсационных выплат

В сентябре 2020 года в ФПА РФ состоялся круглый стол «Сколько стоит в России человеческая жизнь? Теория, практика, возможные решения». Озвучены следующие размеры назначаемых судами компенсаций: «.. судебные выплаты компенсаций за гибель близкого человека в России колеблются от 0,5 до 15 млн. руб. Но последняя цифра – это рекорд, обычно выплачивается сумма не более 2 млн., чуть больше «стоит» жизнь военных (до 6,4 млн.) и полицейских (3 млн.). Средняя сумма по страховым выплатам около 500 000 руб.»

Изучив 14 025 судебных дел за период с 2020 по июнь 2020 г., а также 2236 дел, представленных адвокатскими образованиями 33 регионов, удалось определить средний размер компенсаций по искам о причинении вреда жизни или здоровью. По статистике Судебного департамента, он составляет 68 680 руб. Что касается данных, полученных от адвокатов, то при смертельном исходе минимальная компенсация родственникам составила 5000 руб., а максимальная – 8,5 млн. руб. При тяжком вреде здоровью разброс составляет от 1000 руб. до 3 млн. руб., а при среднем вреде – от 5000 до 500 000 руб.(«Нижегородский адвокат» Вестник Палаты адвокатов Нижегородской области № 09 (191) 2018)

В Финансовом университете при Правительстве РФ с 2020 года проводится исследовательский проект, посвященный оценке «стоимости» человеческой жизни, которая определяется с учетом морального ущерба семьям пострадавших.. Взяв в качестве базовых параметров продолжительность жизни, душевые доходы (или расходы), а также средний уровень удовлетворенности населения своей жизнью, эксперты Финуниверситета выяснили, что средняя «стоимость» человеческой жизни с учетом морального ущерба составляет сегодня в мире 2,1 миллиона долларов. В России она эквивалентна 46,9 миллиона рублей. Это намного больше, чем в 2020 году, тогда «стоимость» жизни с учетом морального ущерба составляла 39,3 миллиона рублей. «Именно на этот размер возмещения должны равняться судебные и иные выплаты компенсации», — делают вывод авторы исследования. (Российская газета — Столичный выпуск №7498 (35))

Последние исследования, проведенные в декабре 2020 –январе 2020 года Финансовым университетом, показывают, что сегодня россияне считают справедливой сумму возмещения в связи с гибелью человека, в размере 4,5 млн. рублей (Российская газета -Неделя No7491 (28))

Объективных критериев для расчета размера выплаты по иску о компенсации за ошибки врачей не имеется
  1. Вред, причиненный больному вследствие плохого лечения, оценивают эксперты — врачи. Ущерб здоровью оценивается перечнем приобретенных заболеваний и суммами, необходимыми для их лечения. Но моральный вред как и размер компенсационной выплаты — это всегда субъективная оценка.
    Потеря здоровья — это потеря будущих еще непрожитых лет жизни. Во сколько можно оценить потерянные года своей жизни или несвоевременную кончину близкого человека вследствие плохо оказанной медицинской помощи?
  2. Расчет суммы компенсации основан на конкретных обстоятельствах дела: чем тяжелее перенесенные потерпевшим потери (степень вреда здоровью, эмоциональных переживаний, недополученных доходов и пр.), тем на большую выплату он может расcчитывать.
  3. Справедливый компенсационный размер — оценочная категория. Справедливость ближе к области философии, но не к практической юриспруденции, а значит, требуемая сумма должна быть обоснована и доказана суду.
  4. Диапазон размеров выплат, назначаемых судами по искам о компенсации морального вреда за потерю здоровья или жизни, настолько широк, что не может служить ориентиром.
Цена жизни

«Общие подходы к обществу в целом и произведенные расчеты дают нам оценку в 51-61 миллион рублей. В России средняя стоимость жизни с точки зрения полной компенсации морального и материального ущерба чуть меньше 1 миллиона долларов США. Это некая средняя величина.
Первый вопрос, который возникает при оглашении сумм, в разы превосходящих обычные размеры компенсаций, касается целей, на которые пойдут средства.
Практика показывает, что люди, которые получили возмещение в связи с гибелью родных, очень часто средства расходуют на благотворительность — на помощь детским домам и приютам, на воспитание приемных детей.

Судебная практика о суммах компенсаций за вред здоровью

С апреля 2020 по июнь 2020 года средний размер компенсации морального вреда по искам о причинении вреда жизни и здоровью составил 68 680 рублей по всей России.

Минимальные размеры компенсации морального вреда составляют порядка 5 тысяч рублей, максимальная сумма составила 8,5 миллиона рублей.
В уголовных делах фигурируют значительные суммы компенсаций, однако взыскание средств с осужденных крайне затруднено.

«Средний размер компенсации морального вреда чрезвычайно низок в сравнении с минимальным размером оплаты труда, величиной прожиточного минимума и расчетной стоимостью человеческой жизни по методике Финансовой академии», — итоги исследования адвокатов. Проблема низких размеров компенсации морального вреда относится и к делам, связанным с инвалидностью.

По другим оценкам, требования о компенсации морального вреда удовлетворяются в пределах до 2 млн руб., а средняя компенсация от 20 000 до 500 000 руб. и зависит от усмотрения суда. По медицинским спорам рекордная компенсация морального вреда была присуждена по делу Ирины Разиной к СПГУ им. И.П. Павлова за неправильную тактику проведения родов, повлекшую тяжкий вред здоровью пациентки, а также необратимые повреждения головного мозга ребенка, скончавшегося через два года после родов.

Проблема неравномерности судебной практики связана с расплывчатостью (абстрактностью) требований разумности и справедливости, данных законом в качестве ориентира для судей. Суд требует обосновывать заявленные суммы, однако нет четких критериев для оценки таких доказательств, и даже данные экспертиз не всегда могут быть приняты.

Как высчитать сумму морального вреда за гибель при лечении

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда пересмотрела результаты судебных исков о цене моральных страданий родственников, у которых умерли близкие люди из-за врачебной ошибки. Немало граждан считают, что их близких неправильно лечили и поэтому врачи должны компенсировать им моральные страдания от потери родного человека.

Верховный суд разъяснил, что добиваться выплат от медиков за неправильное лечение можно и нужно.

«Компенсационные» дела на докторов вообще очень трудно и неоднозначно проходят в судах. Поэтому так важны разъяснения Верховного суда. Применение норм права, о которых говорит высокий суд, может оказаться полезным и тем, кто столкнулся с аналогичной ситуацией.

Российская газета (Федеральный выпуск № 89(7847)) опубликовала полезную статью:
История началась с того, что в городскую клинику в Ханты-Мансийском округе обратился местный житель. Ему было очень плохо — мучал кашель, одышка и высокая температура. Больной провел в клинике несколько часов, ему стало совсем плохо. Человек упал и умер прямо на глазах у врачей, которые ничего страшного у него не увидели.
Вдова, когда пришла в себя после несчастья, посчитала, что в гибели супруга виноваты медики, и решила взыскать с больницы три миллиона рублей в качестве компенсации морального вреда.
Гражданка обратилась с иском в суд, в котором рассказала, что мужа ночью в больнице осмотрел дежурный терапевт. Он-то и поставил диагноз «ОРВИ и острый бронхит», а также назначил лечение. Но уже через три часа после госпитализации в палате мужчина скончался. Позже вскрытие покажет — человек умер от тромбоза. По мнению истицы, в гибели мужа виноват врач, который поставил неправильный диагноз и не назначили нужное лечение. Ей долго не могли рассказать, что происходит с мужем, а в момент клинической смерти его нашли на полу. Вдова заявила в суде, что требует компенсации морального вреда из-за «несвоевременной и некачественной медпомощи».
Вдова посчитала, что в гибели супруга виноваты медики, и решила взыскать с больницы три миллиона рублей в качестве компенсации морального вреда.

Эксперты подтвердили, что нарушения были.
Проверка Департамента здравоохранения ХМАО-Югры показала, что дежурный терапевт не назначила полное обследование пациента, неверно оценила тяжесть его состояния, не проконтролировала выполнение своих назначений. Но добавили, что, по их мнению, в случившемся есть и вина самого пациента, который обратился за помощью слишком поздно и провел в стационаре слишком мало времени, уточнили проверяющие.
Эти доводы в целом подтвердила судебно-медицинская экспертиза. Получилась следующая ситуация — по заключению специалистов помощь больному оказали некачественно и несвоевременно, медицинские документы заполнили плохо. С другой стороны, по мнению экспертов, тромбоз мог произойти в любой момент времени, и даже эффективное лечение никак от этого не спасает, с таким диагнозом прогноз для пациента все равно плохой.
Итог всех проверок — лечили неправильно, но спасти пациента вряд ли могли.

Из такого заключения суд сделал вывод, что иск можно удовлетворить. Правда, частично. Но вот в какой части — компенсировать моральные страдания истице никто не будет, так как мужчина погиб не по вине врачей. Но клиника все же должна заплатить истице за неправильное лечение мужа 750 000 рублей компенсации морального вреда.
Но вторая инстанция — суд автономного округа — такое решение отменила. Апелляция решила, что нижестоящая инстанция разрешила два требования: отказала вдове в компенсации за смерть ее мужа, и присудила ей же компенсацию за неправильное лечение.
С первой частью апелляция согласилась, но отменила решение о выплате 750 000 рублей. По мнению суда округа, первая инстанция — городской суд, вышла за пределы заявленных требований. Истица требовала компенсацию за моральные страдания из-за смерти, наступившей в результате неправильного лечения, а не за само неправильное лечение.

С мнением судей округа не согласился Верховный суд РФ. По его решению «апелляция неправомерно разделила одно исковое требование на два самостоятельных». Это произошло, потому что суд субъекта не принял во внимание фактические основания иска.
Со слов вдовы, ей не могли рассказать, что происходит с мужем, ему неправильно поставили диагноз, оставили без лечения, а в момент клинической смерти он лежал на полу.
Истица переживала нравственные страдания из-за состояния близкого человека, но апелляция это проигнорировала, заявила Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ. Она отменила постановление суда округа и оставила в силе решение первой инстанции.

Справка «РГ»

По статистике Следственного комитета в 2020 году до суда дошли 300 уголовных дел о ошибках врачей. Всего в СКР поступило 6500 жалоб на действия медиков, а возбуждено было 2029 уголовных дел.

За ошибку в лечении надо платить компенсацию

Ситуация, когда в больнице поставили неправильный диагноз и ошиблись с выбором лечения не самая редкая.

Верховный суд вступился за пациента, которого неправильно лечили

Если после ошибки врачей одной клиники пациент проявил инициативу и предпочел лечение в другой, компенсируют ли ему затраты? И обязан ли он сам доказывать в суде, что в смене медучреждения была необходимость? В этих вопросах разобрался Верховный суд.

Новорожденная дочь жительницы Республики Саха (Якутия) заболела. «Это дисбактериоз и госпитализации не требуется», – решил врач в приемном покое ЦРБ, куда обратилась мама, и с назначенным «Линексом» ребенка отпустили домой. Но спустя некоторое время девочку в больницу привезли на скорой в состоянии средней тяжести.

Пациенты против больниц: шесть дел о компенсации морального вреда

Ошибку нижестоящей инстанции исправил Хабаровский краевой суд в деле Ольги Власовой* (№ 2-693/2019). Её мать лечили в районной больнице, а потом она умерла от осложнений. Дочь обвиняла врачей в том, что они провели неполные исследования, поэтому мать скончалась. Экспертиза подтвердила недостатки медпомощи. Но районный суд отказал Власовой: он счёл, что она не доказала вину больницы, а также причинно-следственную связь поведения врачей и смерти матери.

С этим не согласился краевой суд. Вина ответчика действительно не доказана, согласилась апелляция. В то же время экспертиза подтвердила недостатки оказания медпомощи. И именно больница должна доказать, что провела неполное исследование не по своей вине. Поскольку это не подтверждено, то Власовой присудили компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Такой правоприменительный подход, к счастью для пациентов, сформировался в судах в последнее время, комментирует Ирина Фаст из Гражданские компенсации Гражданские компенсации Региональный рейтинг × . «Если сравнивать с практикой прошлых лет, то тогда пациент всегда должен был доказывать факт нарушения его прав, что было крайне сложно», – отмечает эксперт.

Директор «Правового медконтроля» Марина Агапочкина видит недостатки в судебном акте апелляции. Суд возложил ответственность на больницу, потому что экспертиза подтвердила недостатки оказания медпомощи. Но также должна быть установлена причинно-следственная связь между этим недостатком и смертью матери Власовой, а в судебном акте апелляции этого вывода нет, обращает внимание Агапочкина.

В России нет официальной статистики дефектов оказания медицинской помощи, но некачественная и неполная диагностика – одна из главных причин осложнений и смертности пациентов, утверждает Фаст. О том, что врачи должны выполнять все стандарты, напомнил Пензенский областной суд в деле № 33-3390/2019. В суд на больницу ФСИН подал Владимир Свиридов*. Он утверждал, что ему не назначили необходимых обследований. Первая инстанция отклонила иск. Она учла, что непроведение одного из исследований не нарушает приказ Минздрава об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при заболевании Свиридова.

Иного мнения оказалась апелляция. Она сочла, что пациенту, напротив, не назначили обследования и лечения, которые включены в минимальный объём медпомощи по его болезни. Обратного больница не доказала. Также она не опровергла свою вину. С такими выводами областной суд назначил Свиридову компенсацию в размере 50 000 руб.

Стандарты медицинской помощи предусматривают определённую частоту предоставления конкретного мероприятия (лечебного или диагностического) – от 0,1 (предоставляется 10%) – до 1 (предоставляется 100%), делится Агапочкина. «Если эксперты пришли к выводу, что ответчик не провёл диагностические мероприятия, предусмотренные стандартом с частотой предоставления «1» или «100%», то нарушение нормативного стандарта имеется», – говорит эксперт.

На это указал Челябинский областной суд в деле № 11-9861/2019. Истцы не смогли прикрепиться к одной из городских больниц из-за «превышения плановой мощности медорганизации». Также им указали, что их адрес не относится к территории обслуживания больницы. Этот отказ признал законным суд первой инстанции, который учёл перегрузку учреждения.

Но закон не даёт больнице право отказать в прикреплении, возразила апелляционная тройка судей. Также застрахованное лицо не ограничено в выборе медицинской организации. Поэтому областной суд обязал ответчика взять истцов на медицинское обслуживание и присудил им по 500 руб. компенсации морального вреда.

По этой причине Верховный суд Якутии отказал Анастасии Струковой* в выплатах с поликлиники, где лечилась её мать при жизни. Первая инстанция присудила истице ряд выплат, в том числе 120 000 руб. компенсации морального вреда, потому что экспертиза подтвердила дефекты врачебной помощи.

Но при этом ни один из них не привёл к смерти пациентки. На это обратила внимание апелляция. Это могло указывать, что неправильная медпомощь причинила вред матери Струковой, за что она могла бы получить компенсацию. Но право на компенсацию морального вреда неразрывно связано с личностью потерпевшего. Следовательно, Струкова не могла получить его по наследству. С таким обоснованием апелляция отказала в иске по делу № 33-1048/2019.

В деле № 33-8112/2019 иск подала Ирина Бородина* в интересах себя и маленького сына-инвалида. Ему ежедневно требовались инсулиновые иглы и тест-полоски, но детская поликлиника не выписывала рецепты со дня постановки на учёт. Поэтому мать покупала их сама год и два месяца, а затем решила вернуть потраченные суммы, а также компенсировать моральный вред. Первая инстанция взыскала убытки, но во втором требовании отказала. Ведь законы не предусматривают компенсаций морального вреда, если нарушается право инвалида на лекарственное обеспечение.

Но даже если в законе нет прямого указания, то это не всегда значит, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда, возразил Иркутский областной суд. Право на бесплатные медицинские изделия помогает человеку поддерживать необходимый жизненный уровень. Если оно нарушается, то это угрожает здоровью и подрывает достоинство личности, указала апелляция.

В итоге больницу обязали обеспечить ребёнка всем необходимым и взыскали компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

«Необеспечение жизненно необходимыми лекарствами создаёт реальную угрозу жизни больного, – комментирует Фаст. – Это повод взыскать компенсацию морального вреда». По словам эксперта, практика по этому вопросу сформировалась. Основные сложности подобных дел – долгая процедура доказывания, ведь в основном пациентам отказывают устно, а не письменно, рассказывает Фаст. Другой минус – низкие размеры компенсации морального вреда. «Можно судиться шесть месяцев и получить 5000 руб.», – говорит юрист.

Норму применил Хабаровский краевой суд в деле № 33-7165/2019, где общество защиты прав потребителей подало иск к частной клинике. Там провели операцию на глаза девочке Наталье Линник*, после чего у неё на лице остались шрамы. Как утверждала мать, об этом их никто не предупредил. В пользу этого говорило информационное добровольное согласие, подписанное перед операцией. Апелляция решила, что его текст «не даёт сделать однозначный вывод о том, что ответчик в доступной форме предоставил всю информацию о целях, методах медпомощи, связанных рисках, осложнениях и последствиях». С таким обоснованием тройка судей постановила взыскать с больницы 100 000 руб. компенсации морального вреда и 50 000 руб. штрафа.

ВС оценил моральный вред от смертельной ошибки врачей

Как сообщил 15 апреля Следственный комитет, в 2020 году до суда дошли 300 уголовных дел о врачебных ошибках. Всего в СКР поступило 6500 жалоб на действия медиков, а возбуждено было 2029 уголовных дел. Правоохранители отмечают, что работу по ним осложняет противоречивая судебная практика. Ранее СКР сообщал, что вместе с Национальной медицинской палатой разрабатывает поправки в УК, чтобы не лишать свободы за неумышленные преступления. Правозащитники из «Зоны права» отмечают, что врачи на практике и так не получают реальных сроков. Но если подтверждается причинно-следственная связь между действиями медика и вредом, то его должны лишить права на профессиональную деятельность на некоторое время, а больница обязана выплатить справедливую компенсацию, говорят в «Зоне права».

Взыскать компенсацию можно в рамках гражданского процесса. Но судебная практика может быть различной и здесь. Это показывает дело Валентины Дворовой*, которая взыскивала компенсацию морального вреда после смерти супруга и дошла до Верховного суда.

Николай Дворов* скончался в начале 2020 года в Мегионской городской больнице (ХМАО-Югра). Он пришел в больницу с жалобами на кашель, высокую температуру и одышку. В четыре ночи его осмотрел дежурный терапевт, поставил диагноз «ОРВИ и острый бронхит» и назначил лечение. Но уже через три часа после госпитализации, в 7:15, Дворов скончался в палате от массовой тромбоэмболии (тромбоза).

Его жена Валентина Дворова* была уверена, что в этом виноваты врачи, которые поставили неправильный диагноз и не назначили нужное лечение. Она подала иск, в котором потребовала 3 млн руб. компенсации морального вреда, потому что «супруг скончался в больнице из-за несвоевременной и некачественной медпомощи». Дворова утверждала, что ей долго не могли рассказать, что происходит с мужем, а в момент клинической смерти его нашли на полу в стационаре.

Эксперты, которые изучили случай, подтвердили нарушения, но в то же время отметили неоднозначность ситуации. Проверка Департамента здравоохранения ХМАО-Югры показала, что дежурный терапевт не назначила полное обследование Дворова, неверно оценила тяжесть его состояния, не проконтролировала выполнение своих назначений и так далее. В то же время в случившемся есть и вина самого пациента, который обратился за помощью слишком поздно и провел в стационаре слишком мало времени, уточнили проверяющие. Эти доводы в целом подтвердила судебно-медицинская экспертиза по иску жены умершего. Специалисты пришли к выводам, что медпомощь оказали некачественно и несвоевременно, а медицинские документы заполнили плохо. Но самому Дворову эксперты сделали неблагоприятный прогноз. Тромбоз мог произойти в любой момент времени, и даже эффективное лечение никак от этого не спасает, указано в заключении судебной экспертизы.

Экспертиза подтвердила, что пациента лечили неправильно, но признала, что это вряд ли помогло бы его спасти.

Из этого Мегионский городской суд сделал вывод, что иск надо удовлетворить частично. Дворовой не полагается компенсация моральных страданий после смерти супруга, потому что он погиб не по вине врачей. В то же время больница должна заплатить ей за неправильное лечение мужа. С таким обоснованием горсуд предписал учреждению перечислить истцу 750 000 руб. компенсации морального вреда.

Но Суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры отменил это решение. Он решил, что нижестоящая инстанция разрешила два требования: отказала в компенсации за смерть и присудила компенсацию за неправильное лечение. С первой частью апелляция согласилась, но отменила решение о выплате 750 000 руб. По мнению суда округа, здесь первая инстанция вышла за пределы заявленных требований. Ведь Дворова требовала компенсацию за моральные страдания из-за смерти, наступившей в результате неправильного лечения, а не за само неправильное лечение. Такие выводы можно сделать из апелляционного определения № 33-2030/2018.

Но Верховный суд увидел здесь ошибку. «Апелляция неправомерно разделила одно исковое требование на два самостоятельных», – указал он. Это произошло, потому что суд субъекта не принял во внимание фактические основания иска, решила коллегия ВС под председательством Людмилы Пчелинцевой. А ведь Дворова писала в иске, что мужу неправильно поставили диагноз, оставили без лечения, а в момент клинической смерти он лежал на полу. Истица переживала нравственные страдания из-за состояния здоровья близкого человека, но апелляция это проигнорировала, указывается в определении № 69-КГ 18-22. С такими выводами гражданская коллегия ВС отменила постановление суда округа и оставила в силе решение первой инстанции.

Взыскание морального вреда с больниц: сложности и у истцов, и у судов

Позиция Верховного суда в этом деле нетипичная, потому что суды вообще неохотно удовлетворяют требования о компенсации морального вреда, даже если он четко сформулирован, заявлен и обоснован, признает генеральный директор «Факультета медицинского права» Полина Габай. При этом требования о компенсации морального вреда в рамках медицинских дел сложные и специфичные, а категория «Моральный вред» – достаточно субъективная, говорит Габай. Поэтому практика, по ее словам, является «совершенно различной». Самим судьям трудно ориентироваться в размерах компенсаций, потому что суммы в судебных актах обычно скрыты, добавляет юрист PB Legal Надежда Симакова.

Но при этом и сами заявления часто написаны плохо, делится Габай: «Пациенты и их родственники могут не указать, в чем конкретно выразился моральный вред, не представить никаких доказательств его причинения». Это еще одна причина, по которой иски не удовлетворяют или присуждают компенсацию значительно меньше, чем заявлено, говорит Габай. А по наблюдениям Симаковой, бывает сложно доказать противоправность и причинно-следственную связь. «Например, суды зачастую отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения», – рассказывает Симакова. В таких случаях суды не подтверждают прямой причинно-следственной связи между медпомощью и последствиями.

«Суды часто отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения».

Но для истцов по этой категории дел есть и хорошие новости. Им становится легче, потому что в последние годы снижаются необоснованно завышенные стандарты доказывания, в том числе в делах о моральном вреде, утверждает Симакова. «В частности, Верховный суд разрешил взыскивать компенсацию за врачебную ошибку, если вреда здоровью не было, а были лишь нравственные страдания», – юрист PB Legal приводит в пример разъяснение из Обзора судебной практики ВС № 4 (2016).

В целом, говорит Габай, пациенты и их родственники все чаще судятся с больницами, в том числе предъявляют иски о компенсации морального вреда. По ее словам, это не только российская, но и мировая тенденция.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector